Вход
Регистрация
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:
1834 год
2017 год
Сбросить

Главное меню



Край родной, навек любимый

Назад

  КРАЙ РОДНОЙ, НАВЕК ЛЮБИМЫЙ

Татьяна Владимировна ВИЗБУЛ, директор Государственного Зеленоградского историко-краеведческого музея

Александр Александрович ШЕРСТЮК, член Союза писателей России

Льяловская культура, имевшая свой цех

Сходня, которая Всходня

Поселения, пустоши, опять поселения...

В одном из живописнейших подмосковных уголков северо-западного на­правления расположен город Зеленоград - частица Москвы, административ­ный район столицы.

Город молод, ему всего 45 лет. История земли, на которой он возник, насы­щена интересными событиями. Зеленоградцы подчас и не догадываются, что ходят по земле, где находились ушедшие в прошлое деревни. Здесь рождались, умирали люди, проходило чьё-то счастливое детство, отрочество, юность, годы зрелости, старости.

Чередой сменялись поколения, оставалась память человеческая, передаваемая от отца к сыну, от деда к внукам. Память отражена в традициях, в названиях рек, ручейков, прудов, оврагов, лесов, рощ. Память заключена во всём, что нас окружает. Мы являемся свидетелями смены столетия и ты­сячелетия, нам есть что рассказать нашим внукам, наша память вместила многое в конкретном ис­торическом отрезке времени.

В нашем городе живут и те, кто родился в деревнях, на месте которых построен новый город. Они могут сказать: мои предки жили в Матушкине, Савёлках, Крюкове, Назарьеве и т.д. Хотя мно­гих деревень уже нет, но их названия перешли к районам Зеленограда.

Самые древние памятники нашего города связаны с ранними поселениями, располагавшимися по берегам протекающей невдалеке реки Клязьмы. Но главной зеленоградской речкой является Сходня, пересекающая ряд городских районов. Сама река, её долина, высокие живописные берега, особенно в районе станций Сходня и Подрезково, так прекрасны, что захватывает дух от увиден­ного. Река берёт начало рядом с Зеленоградом - из болот в районе Алабушево и от истока до впаде­ния в Москва-реку петляет по Подмосковью на протяжении 47 километров.

В окрестностях нашего города обнаружены стоянки людей каменного века. Археологи находят здесь готовые кремнёвые орудия - каменные топоры, наконечники для стрел и дротиков, ножи, скребки, а также отходы от их производства (отщепы, сколы и т.д.). Кремень являлся одним из основных материалов для изготовления орудий, ведь он хорошо обрабатывался и в то же время был твёрдым.

Люди жили по берегам р. Клязьмы в VIII-II тысячелетии до н.э. (это 10-4 тыс. лет назад) в том ме­сте, где ныне расположено с. Льялово. Они занимались охотой и рыболовством. Пользовались ог­нём, умели делать глиняную посуду, которую приспосабливали для варки и хранения пищи. Льяловская стоянка широко известна среди знатоков археологии и истории как одна из первых нео­литических стоянок в Восточной Европе и включена во все исторические энциклопедии мира. Эта стоянка исследовалась в 1920-х и 1950-х гг. (Б. А. Куфтиным и Б. С. Жуковым, позже А. Я. Брюсовым). При раскопках был обнаружен материал, который позволил датировать стоянку началом III тысячелетия до н.э. Льяловская стоянка дала название целой археологической культуре этого периода, вошедшей в науку как «Льяловская». Характерным для этой культуры являет­ся керамика с ямочно-гребенчатым орнаментом, массивные кремнёвые орудия продолговатой формы. Коллекции археологических находок Льяловской культуры хранятся в фондах главных музеев страны - Исторического в Моск­ве и Эрмитажа в Санкт-Петербурге.

В фондах Зеленоградского историко-краеведческого музея хра­нится около 3000 предметов Льяловской археологической культу­ры. Они были найдены во время научных экспедиций, проведён­ных археологами музея в 1980-1990 гг. на древнейшем поселе­нии северо-западного Подмосковья - «Льялово-3». Руководил раскопками А. Н. Неклюдов - заведующий отделом археологии и краеведения Зеленоградского музея. Ему также удалось найти по­селение каменного века непосредственно на территории Зелено­града - на месте строительства синхротрона. На этом поселении, а также в «Льялове-3» были обнаружены целые камнеобрабатыва-ющие комплексы - своеобразные цеха. Производство каменных из­делий носило массовый характер.

Несмотря на тяжёлые условия жизни в ту эпоху, древние «лья-ловцы» находили время и для изготовления украшений. Так, в 1990-х гг. на поселении «Льялово-3» были обнаружены предметы, связанные с эстетическими воззрениями древних людей и их веро­ванием (каменная подвеска в виде миниатюрного топорика, ка­менные изображения рыбок, животного, рисунки жилища и «риту­альный комплекс»).

От наступившего после каменного периода бронзового века на территории Зеленограда и примыкающих к нему земель поселе­ний не сохранилось. Известны только единичные находки камен­ных топоров, которые делали люди бронзового века по образцам металлических. Такие топоры были найдены в районе деревень Ка­менка и Чашниково. Археологическая культура этого периода на­зывается Фатьяновской. Её представители занимались охотой и рыбной ловлей.

С VII века до н. э. до VIII века н. э. землю нашу заселяли пришед­шие из-за Урала финно-угорские племена, относящиеся к Дьяков­ской археологической культуре. Они уже занимались скотоводст­вом и земледелием.

Первые славяне на террито­рии северо-западного Подмоско­вья появляются в XI в. Они при­шли из-под Твери и Новгорода. Непосредственно по нашей территории проходила гра­ница расселения двух славян­ских племён - вятичей и кри­вичей. Они жили в неукреплён­ных поселениях, разбросанных по берегам рек, в жилищах на­земного и полуземляночного ти­па. Каждое селение принадлежа­ло отдельному патриархальному роду, во главе которого стоял cтарейшина. При каждом поселении, как пра­вило, располагалось родовое кладбище, пред­ставлявшее собой земляные насыпи в виде кур­ганов. Эти курганные могильники или отдель­ные курганы можно наблюдать до сих пор, прогуливаясь по левому крутому берегу реки Клязьма от пос. Менделеево в сторону дер. Клушино, а также на берегу реки Сходня в 12-м микрорайоне нашего города. При веде­нии строительных работ исчезли курганы, на­ходившиеся по р. Сходне у нынешних корп. №1101, 1117, в районе школы №718, в с. На­зарьево.

От XI-XIV вв. сохранились древние поселе­ния в окрестностях Зеленограда (Чашниково, Середниково, Никольское, Черкизово). Наибо­лее изучено поселение в районе дер. Николь­ское (на левом берегу р. Клязьмы, неподалёку от Чашникова). Среди находок преобладают орудия сельскохозяйственного производства, а также ювелирные изделия.

Основным занятием славян было земледе­лие, сначала подсечное, затем пашенное (земля обрабатывалась сохой), позже и скотоводство. В это время среди крестьян-земледельцев вы­деляются мастера-ремесленники разных спе­циальностей. Шла активная торговля товарами. Первостепенное значение для Москвы и Под­московья имел водный путь, связывавший за­падные земли с Владимиром и Суздалем. Глав­ный участок пути проходил по р. Сходне. По ней суда поднимались (всходили, входили - отсюда и варианты этого гидронима: Всходня, Входня) АО волока, который был у села Черкизово, а затем их перетаскивали на Клязьму. В обратном направлении по этой реке от волока до Москвы суда спускались, т.е. выходили, схо­дили, откуда варианты: Выходня, Сходня. По­следний из них закрепился и стал общим на­званием этой реки.

Облик земли, рельеф местности менялись из-за того, что выжигались леса под пашню, по­являлись деревни, поляны вокруг. Влияли и опустошительные набеги завоевателей (татаро-монголы, крымские татары, поляки). Многие деревни были покинуты крестьянами или ра­зорены и превращались в пустоши, зарастали лесом, кустарником. По сведениям писцов, в 1624-1625 гг. в Горетовом стане насчитыва­лось более 49 пустых поместных и вотчинных участков. Эти места с годами постепенно ста­ли восстанавливаться и снова заселяться крес­тьянами.

Территория Зеленограда с окрестными де­ревнями и сёлами в XVI в. по административ­но-территориальному делению входила в Горетов стан.

Местность, прилегавшая к р. Сходне с прито­ками Горетовкой и Химкой, где проходили пу­ти на Тверь и Великий Новгород, в XIV-XVI вв. имела значительное по тем време­нам население. Здесь было много сёл и дере­вень. Ни выше, ни ниже по течению Москвы-реки не было таких густонаселённых мест. Но деревни тогда были небольшие - состояли из нескольких курных изб, при которых не всегда были хозяйственные постройки.

Первые упоминания о населённых пунктах, существовавших на территории современного города и его окрестностей, мы находим в пис­цовых книгах XVI века. В 1664 году царь Алек­сей Михайлович издал указ о проведении пере­писи податного мужского населения. На места отправились писцы, которым следовало пере­писать крестьянские дворы. Из этого источни­ка мы узнаём имена и фамилии, иногда прозви­ща помещиков, священнослужителей, кресть­ян. Известно более десятка небольших селений и «пустошей» (запустевших деревень), которые в это время находились на месте Зеленограда, в том числе: Крюково, Матюшкино (позднее Ма­тушкино), Назаровское (Назарьево), Никоново (Никольское), Савилово (Савёлки), Сарафано-во, Кодыево, Мызино (Кулимзино), Елзино, Олабышево (позднее Алабушево) и др. Возник­ли все эти селения раньше XVI века и названия получили от своих владельцев, живших в XIV-XV вв. - боярина Б. К. Крюка Сорокоумова, кня­зя Ф. Ф. Олабыша Ярославского, бояр и служи­лых людей Савёлкова (Савельева), Матюшкина, Назарьева (Назарова) и др. Наиболее древними поселениями на территории нынешнего Зеле­нограда являлись два сельца - Назаровское и Никоново (Никольское), существовавшие на р. Сходне, дер. Крюково и находившееся побли­зости от неё «усадище» (усадьба) Саулинниково (обе были на территории нынешних 8-, 9-го микрорайонов).

В XVI веке Никоново, Назаровское, Сарафаново и другие окрестные селения составляли вотчины бояр Симских-Хабаровых. Деревни Крюково, Савилово, Елники и усадище Саулин-никово были поместьем служилого человека Ивана Шестова, а затем перешли к другим по­мещикам. Алабушево и Назарьево со второй половины XVI века принадлежали Троице-Сергиеву монастырю.

Савёлками в XVI веке владел небогатый дво­рянин И. В. Шустов, в XVII веке - известный го­сударственный деятель и дипломат боярин А. С. Матвеев. Ржавки по писцовой книге, дати­рованной 1585 годом, были за Введенским Новинским монастырём в Москве, который рас­полагался на Пресне («за Новинским монасты­рём в вотчине пустошь, что был погост Нико­лая Чудотворца на Ржавце»).

В 1709 году пустошь Николо-Ржавский по­гост с церковным кладбищем была продана Ивану Ивановичу Бутурлину - участнику мно­гих сражений петровской эпохи. После Бутур­линых владельцами стали Голицыны.

Полного представления о владельцах дере­вень и сёл, их сменяемости мы не имеем. Об одних владельцах знаем больше, о других -меньше.

С конца XVIII - начала XIX вв. деревни Савёлки, Большие Ржавки, сельцо Никольское при­надлежали роду князей Долгоруковых. Об этих владельцах мы поведаем более подробно.

Славные князья Долгоруковы

Французов - на вилы!

 Медведей более, нежели зайцев

В 1778 году вице-губернатор Белгородской губернии князь А. Я. Голицын продал своё име­ние при селе Никольском с дер. Савёлки «с по-мещиковым домом и дворовым строением» за 9000 рублей князю Н. В. Долгорукову. С этого времени более столетия «усадьба при селе Ни­кольском, Ржавки тож, Московского уезда Го-ретова стана» находилась во владении князей Долгоруковых.

Усадьба Долгоруковых располагалась в райо­не нынешней школы-интерната. Дом князя на­ходился неподалёку от Никольского храма. При доме был парк, в нём - каскадные пруды. Сейчас ни дома, ни парка не сохранилось. Ос­татки каскадных прудов исчезли при строи­тельстве 5-го микрорайона. Кстати, зеленоградцы называют корпуса 5-го микрорайона за их улучшенное качество «дворянскими гнёздами», но вряд ли в этом можно усмотреть традицию, связанную с родом князей Долгоруковых. Из прошлого сохранились только часть липовой аллеи, ведущей к храму, да сам храм.

Приход Никольской церкви в 1802 году полу­чил причт из священника, дьячка и пономаря. Для лучшего его содержания князь Андрей Ни­колаевич Долгоруков положил в сохранную каз­ну билет в 2285 рублей серебром на вечное вре­мя на имя церкви. Тогда же возникла идея со­здания при храме женской богадельни на 20 душ с помещением в ней неимущих людей на средства княгини Екатерины Андреевны. Князь задумал возвести новую каменную церковь с двумя престолами во имя Святителя Нико­лая и Святого Иоанна Воина. Церковь пред­полагалось сделать двухэтажной - ниж­ний храм тёплый, верхний холодный. Строительство велось до 1810 года. Князь А. Н. Долгоруков по­ложил новую круп­ную сумму в пользу Никольской церкви. Сохранились сведе­ния по строительству колокольни. Подряд­чик, крестьянин графини А. А. Орловой-Чесмен-ской Пётр Ионов, обязался в селе Никольском статского советника князя А. Н. Долгорукова «сделать и поставить на вновь выстроенную колокольню шпиль, яблоко и крест и покрыть карниз из своего железа, вышиной, окромя крес­та, 20 аршин, яблоко и крест вызолотить чер­вонным золотом на гульфарбе, а шпиль выкра­сить зелёной краской».

Каменный двухэтажный храм был освящён по благословению московского митрополита Филарета в 1827 году. Никольский храм - са­мое старинное здание на территории Зе­ленограда.

Отечественная война 1812 года прошлась и по нашей земле. После захвата Москвы в её пригороде стали создаваться крестьянские от­ряды. Широко развернулось народное парти­занское движение. Крестьяне укрывали в лесах свои семьи, прятали скот, запасы продовольст­вия, сами вооружались вилами, косами, топо­рами и другими подручными средствами для уничтожения неприятеля. Вокруг Москвы дей­ствовали десятки крестьянских отрядов. Они истребляли мелкие французские отряды «фу­ражиров», грабивших население Подмосковья.

В Назарьеве осенью 1812 года местными крестьянами был уничтожен целый отряд французов. Тела их закопали в овраге, который долгое время назывался «французским». Нахо­дился он вблизи нынешнего картодрома.

Существует легенда, что крестьяне Ржавок ночью убили зашедших в деревню французов, а их тела сбросили в колодец, который засыпали. Аналогичный случай произошёл в дер. Юрлово, что на Пятницком шоссе, здесь колодец был случайно обнаружен в 20-х годах XX столетия.

Русское командование для прикрытия пе­тербургского направления выделило специаль­ный отряд под командованием генерал-адъю­танта Ф. Ф. Винценгероде. Отряд сумел сковать значительные силы противника на этом на­правлении. К нему примкнули партизанские отряды из крестьян.

Известно несколько имён героев Отечест­венной войны 1812 года, связанных с истори­ей нашего края. В 1820-е гг. село Мышецкое принадлежало прославленному герою-парти­зану, поэту пушкинского времени Денису Да­выдову, который с 1826 года здесь жил, по его словам, «почти безвыездно, поправляя своё здоровье».

В эти годы Денис Давыдов работал над сво­ими воспоминаниями, написал стихи «Боро­динское поле», «Партизаны» и др. Во время эпидемии холеры 1830 года он руководил 20-м холерным участком Подмосковья с цен­тром в Чёрной Грязи. Скромный дом в Мы-шецком не сохранился. Изменилось всё во­круг того места, которое было так дорого по­эту, и теперь трудно представить, куда звал своих друзей Денис Давыдов: «Приезжайте в моё Мышецкое. Теперь осень. Мы с тобой по­гуляем за зайцами и даже за медведями, коих около меня более, нежели зайцев». В 1869 го­ду в Мышецкое приезжал Л. Н. Толстой для сбора материала к своему роману «Война и мир», был он и в Лунёве. Денис Давыдов, ли­хой партизан 1812 года, послужил в романе прототипом Василия Денисова.

Племянник сатирика Фонвизина

Верные жёны арестантов

«Витийством резким знамениты»

Близ Зеленограда на 49 километре Ленин­градского шоссе находилась Берсеневка - быв­шее имение героя 1812 года генерала Н. Н. Ра­евского. От места, где располагалась усадьба, не осталось и следа. А ведь здесь жили и дети гене­рала, которые бесстрашными подростками (10 и 16 лет) шли в бой вместе с отцом; здесь бро­дила по тропинкам и рощам его дочь - Мария Николаевна, ставшая затем женой ещё одного героя 1812 года - С. Волконского. Мария Нико­лаевна последовала за мужем-декабристом в Сибирь, оставив в Москве самое дорогое - де­тей, родных, друзей, родину.

Усадьба ещё одного героя войны 1812 года декабриста М. А. Фонвизина, племянника писа­теля-сатирика Д. И. Фонвизина, автора бес­смертного «Недоросля», находилась, по данным археолога-краеведа А. Н. Неклюдова, на терри­тории современного микрорайона 8-Б (корп. №820, 851, 825, школа №897). И сама дер. Крюково, и усадьба к ней с господским до­мом и 52 душами мужского пола были куплены матерью декабриста.

Михаил Александрович Фонвизин и его младший брат Иван Александрович, тоже дека­брист - член «Союза благоденствия», не раз бы­вали в Крюкове у матери, вырываясь из душной и пыльной Москвы на лоно природы в живо­писную подмосковную усадьбу. Женившись в сентябре 1822 года, только что вышедший в от­ставку в чине генерал-майора М. А. Фонвизин в декабре того же года вместе со своей молодой супругой Натальей Дмитриевной поселяются в Крюкове. Здесь молодая чета прожила ао само­само­го ареста М. А. Фонвизина. «В жарком лете на кларнете, а зимою во светлице он играет на скрипице», - сложил о нём экспромт его тесть Д. А. Апухтин, как-то навестивший свою дочь Наталью, приехав из своей Костромской губер­нии. Но в основном гости были другие - друзья М. А. Фонвизина по 1812 году и военной служ­бе. Известно, что сюда приезжали видные дея­тели тайных обществ - Иван Иванович Пущин, Никита Михайлович Муравьёв. Вполне вероят­ны посещения Крюкова и другими декабриста­ми, ведь деревня стояла вблизи от тракта, и всякий декабрист, выезжавший по делам тайного общества из Петербурга в Москву и обратно, считал своим долгом заехать на не­сколько часов к гостеприимным Фонвизиным. Так, в сентябре 1825 года поэт-декабрист и ру­ководитель московской управы тайного обще­ства И. И. Пущин навестил Фонвизиных в Крюкове. Он подолгу беседовал с Михаилом и его женой.

Наталья Дмитриевна стала одним из прооб­разов пушкинской Татьяны. В письме к И. И. Пущину она писала: «Ваш приятель Александр Сергеевич, как поэт, когда-то пре­красно и верно схватил мой характер, пыл­кий, мечтательный, сосредоточенный в себе, и чудесно описал его проявление при вступле­нии в жизнь сознательную».

В первых числах декабря 1825 года, накану­не восстания, И. И. Пущин ещё раз заезжал к М. А. Фонвизину, чтобы рассказать ему о при­нятых решениях.

Вскоре после 14 декабря 1825 года начались аресты декабристов-москвичей. М. А. Фонви­зин был арестован в Крюкове.

Активный член «Союза благоденствия» и «Северного общества» М. А. Фонвизин был до­прошен царём, признан опасным «государст­венным преступником», осуждён на каторж­ные работы. Находился в тюрьмах Читы и Пе­тровского завода, куда за ним последовала его жена Н. Д. Фонвизина. М. А. Фонвизин пробыл в тюрьмах и на поселениях 27 лет, в 1853 году был переведён под надзор полиции в имение своего отца с. Марьино под Бронницами и вскоре скончался. Он оставил после себя инте­ресные научные труды: «Обозрение историко-философских систем», «О коммунизме и соци­ализме» и др.

У Натальи Дмитриевны и Михаила Алексан­дровича Фонвизиных было несколько детей. Двое из них росли на попечении родни в Моск­ве, старший сын Дмитрий стал петрашевцем. Когда сосланные в Сибирь петрашевцы оказа-лись в Тобольске, где в ссылке находились Фон­визины, Наталья Дмитриевна сделала всё воз­можное, чтобы помочь им. Среди ссыльных был Фёдор Михайлович Достоевский. Наталья Дмитриевна посетила пересылочную тюрьму, подарила Достоевскому Евангелие, они стали переписываться. Одно из писем Достоевского к Фонвизиной содержит в себе высказывание об Иисусе Христе, которое позднее легло в ос­нову его знаменитой «Легенды о Великом Ин­квизиторе».

Так судьба Натальи Фонвизиной в разные времена стала предметом внимания двух вели­чайших писателей России.

Овдовев, Наталья Дмитриевна через не­сколько лет ещё раз вышла замуж - за тяжело­больного И. И. Пущина, отправившись к нему в ссылку. Вторично она поехала в Сибирь, но уже не по чувству долга, а по зову сердца. Давно между ней и Пущиным были сердечные чувст­ва, однако при жизни мужа она как бы выпол­няла предначертание Пушкина: «Но я другому отдана; Я буду век ему верна». Наталья щедро отплатила Пушкину за Татьяну: скрасила его страдальцу-другу последние годы жизни.

М. А. Фонвизин и И. И. Пущин похоронены рядом - в Бронницах, у городского собора.

Князь Илья Андреевич Долгоруков, сын А. Н. Долгорукова, по исследованиям сотрудни­цы зеленоградского музея А. В. Карандеевой, также состоял членом общества «Союз благо­денствия», был хранителем Устава тайного об­щества, так называемой «Зелёной книги». Был привлечён к следствию по делу 14 декабря, но по высочайшему повелению наказания не по­нёс как «не участвовавший в собраниях возник­шего после 1821 года тайного общества». А. С. Пушкин уделил нашему герою в «Евгении Онегине» следующие строки:

Витийством резким знамениты, Сбирались члены сей семьи У беспокойного Никиты, У осторожного Ильи.

Частная отмена частной собственности
на крестьян

Генерал-губернатор Москвы выручает земляков из Ржавок

Бунт митьковцев и огненная расправа хозяина-самодура

Подмосковный Барбизон

Роковые пересечения полевых тропинок

Декабристы - одни из первых, кто задумался над судьбами своих крепостных. Вероятно,

эти же мысли посещали и князя Илью Андрее­вича Долгорукова, а с ними он делился и со сво­им отцом - Андреем Николаевичем. И вот, бо­лее чем за 20 лет до отмены крепостного права, хлопочет старый князь об отпуске в звание «вольных хлебопашцев» своих крестьян. Это дело было начато ещё в 40-х годах, а закончено в феврале 1851 года, после смерти князя, его вдовой статской советницей княгиней Елизаве­той Николаевной. Долго тянулась эта волокита, дело рассматривалось губернским предводите­лем дворянства, Министерством внутренних дел и в Сенате. Царские чиновники всячески препятствовали освобождению крестьян. Но всё-таки за 10 лет до официальной отмены крепостного права 1861 года крестьяне были отпущены «в звание государственных кресть­ян, водворённых на собственных землях». Им были предоставлены «в собственность их все земли, леса и угодия, какие к этому принадле­жат, а также со всеми принадлежащими... строениями, заведениями, скотом, птицею и всякого рода их крестьянским имуществом».

Но крестьяне принимали на себя ряд обяза­тельств. Они должны были уплатить долг по­койного князя С.-Петербургскому опекунско­му совету, который в 1837 году составлял около 8900 рублей серебром. До кончины княгини Долгоруковой крестьяне обязывались платить ей оброчные «по 22 рубля 86 коп. серебром с тягла», обрабатывать господскую землю и ис­полнять прочие обязанности. Господские стро­ения уполномоченный княгини должен был со временем ликвидировать, всё имущество про­дать, а деньги присоединить к капиталу, кото­рый был положен князьями Долгорукими на содержание церкви и богадельни. Земля же из-под господских строений поступала в собствен­ность крестьян.

Князь Андрей Николаевич ещё при жизни предусмотрел помощь живущим в богадельне при Ржавской церкви «немощным старцам». Отпущенные крестьяне должны были постав­лять на нужды богоугодного заведения сено для двух коров, 300 пудов муки ржаной «доброго качества, 6 четвертей гречневых круп... 20 са­жен трёхполенных дров», а на нужды Николь­ского храма «на ладан, свечи и другие потреб­ности священно с лужения 30 рублей сереб­ром». По данному документу строения, в ка­ких помещаются «богадельные, равно священно-церковно-служительские дома, крестьяне обязуются поддерживать надлежащею почин­кою и не допускать до разрушения».

Поверенным от крестьян для подписания до­кумента был Ефрем Акимов - «с чувством бла­гоговейной благодарности помещице нашей, княгине Елизавете Николаевне Долгоруковой».

Такой невероятный по своей смелости и гу­манности шаг был предпринят со стороны вла­дельца деревень. Долгие годы молились кресть­яне за своих освободителей.

После смерти князя и его жены теряется упоминание о самой усадьбе. В семье Долгору­ковых было 11 детей. С 1850 года в усадебном доме никто из детей не жил и даже сюда не приезжал. Усадьба перестала существовать, дом был разобран. У каждого из детей жизненная дорога определялась по-своему. Особенно инте­ресна судьба одного из них - князя Владимира Андреевича Долгорукова.

Он родился в Москве, в доме своих родителей на Пречистенке (ныне дом №19). Воспитывал­ся в Школе гвардейских подпрапорщиков и ка­валерийских юнкеров. За участие в польской кампании в 1831 году имел несколько наград, далее получал чины, был жалован царскими ми­лостями.

30 августа 1856 года генерал-адъютант В. А. Долгоруков был назначен московским ге­нерал-губернатором. Городским «хозяином» он был четверть века. Как вспоминали о нём совре­менники, В. А. Долгоруков «по-отцовски» уп­равлял Москвой.

Однажды князь помог своим землякам. Крестьянин дер. Ржавки В. К. Кириллов вспо­минал: «Избрали депутатов к князю В. А. Дол­горукову с жалобой, что земство отбирает их землю, подаренную им его родителями. Долгоруков их принял и заверил, что взять или отрезать у них земли без их согласия из подаренной им его родителями никто не мо­жет и не имеет права».

Генерал-губернатор выполнил просьбу крес­тьян, хотя и был поставлен в двусмысленное по­ложение, так как земство хотело взять одну де­сятину пустующей земли для вновь построен­ной для крестьянских же детей великолепной двухэтажной каменной сельскохозяйственной школы {здание школы находится рядом с Ни­кольской церковью, сейчас его занимает психдиспансер №22), чтобы ученики могли за ниматься показательной работой по садоводст­ву и огородничеству; школа была построена в честь 25-летия губернаторства князя на средст­ва жертвователей. Но «крестьяне наотрез от­казались подписать об отводе ненужной зем­ли и даже заявили, что и старая школа им не нужна». «Так и осталась та же 3-классная школа, но лишь в лучшем и более удобном по­мещении и хорошо оборудованном. Вот какие были времена и какие крестьяне, которые по­ставили в глупое положение не только земст­во, но и самого юбиляра», - пишет далее В. К. Кириллов.

Рукопись В. К. Кириллова называется «Вос­поминания из далёкого прошлого моего детст­ва, отрочества, возмужалости, служебной карь­еры и АО глубокой старости», написана была ав­тором в 1937-1940 гг., хранится в Зеленоград­ском музее.

Такое отношение крестьян к образованию В. К. Кириллов объясняет их недоверчивостью к нему. Ещё когда открывалась первая земская школа, в 1875 году, они считали, что: «...школа эта только испортит их детей. Нахватают­ся чужого ума и перестанут слушаться роди­телей, а потом перестанут, пожалуй, в цер­ковь ходить».

История сельца Крюкова, бывшего владения Фонвизиных, имела своё интересное продол­жение. После того как М. А. Фонвизин был аре­стован, имение было продано брату декабриста М. Ф. Митькова. Этот новый владелец, Валериан Фотиевич Митьков, в 1858 году решил продать свою землю, так как в связи с постройкой же­лезной дороги земли возле неё подорожали. Но для этого надо было освободить землю от жив­ших на ней крепостных крестьян. Он решил переселить их в другое своё имение - в с. Успен­ское Дорогобужского уезда Смоленской губер­нии. Но крестьяне не желали уходить с при­вычных мест и взбунтовались. Митькову при­шлось усмирять их с помощью военной силы. Летом 1858 года деревня сгорела. Оставшись без жилья, без построек, крестьяне вынуждены были переселиться. 9 декабря 1859 года под надзором полиции более 100 крюковчан, взрослых и детей, были насильно отправлены на новое место жительства.

Когда сельцо горело, грандиозный пожар уничтожил и барский дом (бывший дом М. А. Фонвизина), что хозяин вряд ли л/юг предположить. Но на пожарище помещик Митьков построил себе усадьбу с парком, прудами, бас­сейном и фонтаном. Последним хозяином усадьбы был И. К. Рахманов, имевший здесь кирпичные заводы.

Одно из красивейших мест, ныне входящих в Зеленоград, - сельцо Кутузово. Одним из его владельцев был князь Василий Кутузов.

С 1839 по 1861 гг. этим селением владел дей­ствительный статский советник Антон Фран-цович Томашевский (1803-1883 гг.). Он был писателем-публицистом, печатал критические и политические статьи, обыкновенно без под­писи. Статьи публиковались в таких популяр­ных изданиях XIX века, как «Галатея», «Теле­скоп», «Московский вестник», «Молва», «Мос-ковитянин», «Русский архив». А. Ф. Томашев­ский был по учёбе товарищем будущего исто­рика М. П. Погодина, а также дружил с писа­телем Сергеем Тимофеевичем Аксаковым и его сыновьями. Сохранилась переписка братьев Аксаковых. В письмах братьев Аксаковых отцу, датированных июлем 1839 года, упоминается посещение Аксаковыми имения А. Ф. Тома­шевского. Известно, что в Московской губер­нии у А. Ф. Томашевского во владении состояло лишь одно имение - Кутузово. Братья Аксако­вы, не упоминая названия данного имения, вос­хищаются им: «Какая река! Какой пруд у Тома­шевского! Какое купание!» Повествуют в пись­мах они и о прекрасной роще и мельнице. Имение Антона Томашевского «лучше даже нашего Кунцева», - пишут Аксаковы.

После Томашевских Кутузовом владел ку­пец А. Серебряников, потомки которого сей­час живут в Зеленограде.

Кутузово и по сей день очень красиво, его на­зывают «подмосковным Барбизоном», здесь с начала XX века снимали дачи и работали знаме­нитые художники. В 1926 году в Кутузове от­дыхал Михаил Булгаков, в гости к нему приез­жали артисты Рубен Симонов, Всеволод Вер­бицкий и др. До сих пор в Кутузове живут и ра­ботают творческие люди.

В истории дер. Савёлки, находившейся там, где сейчас расположены Дворец культуры и Ледовый дворец, особенно интересна такая страничка. Во второй половине XVII века дер. Савёлки владел известный политический деятель Артамон Сергеевич Матвеев, в семье которого воспитывалась Haтavья Кирилловна Нарышкина - будущая мать императора Петра I. От того времени в районе Дворца культуры осталась липовая аллея, которую жи­тели Савёлок долгое время называли Матвеев­ской. Облик боярина А. С. Матвеева запёчатлён на знаменитом памятнике «Тысячелетие Рос­сии», установленном в XIX века в Кремле Нов­города Великого.

Исследованием истории зеленоградских де­ревень много занимался профессор Георгий Ва­сильевич Ильин, уроженец села Назарьево, ны­не почти полностью поглощённого городом.

Вблизи Зеленограда находились два имения -Середниково и Знаменское. В Середникове М. Ю. Лермонтов проводил летние каникулы в годы учёбы. А Знаменское было родовым име­нием Н. С. Мартынова, будущего убийцы Лер­монтова. Оба учились в Юнкерской школе, там и познакомились. Лермонтов писал в Середни­кове стихи, влюблялся, ездил по полевым доро­гам верхом на лошади. Но подобные увлече­ния были свойственны многим юношам дво­рянского рода. Так что если не в прямом смысле, то в метафори­ческом вполне можно сказать, что пути поэта и его убийцы пересек­лись ещё в их юноше­стве, и было это в на­шем краю.

Хотя Мартынов по­сле совершённого злодеяния и земного наказания он не избежал - его склеп возле Знаменской церкви был в начале 20-х го­дов XX века разорён школьниками, кости его они выбросили. От имения сейчас осталась только церковь, заросший пруд и несколько старых деревьев. Не сохранилось даже назва­ние - теперь это место называется Цесарка, здесь базируется воинская часть.

А Середниково сохранилось. В 1992 году оно было объявлено Национальным лермонтовским центром. Сейчас там ведутся реставрационные работы. В организации центра участвуют живу­щие в Зеленограде потомки рода Лермонтовых.

Трактат о тракте ямском... и о чугунном безъямном

Шагающее имя «Крюково»

«На дальней станции сойду, трава по пояс» (сходили литературные знаменитости)

В настоящее время одной из границ Зелено­града является Ленинградское шоссе. В древно­сти это был путь к Твери, он назывался Твер­ским трактом, затем был продлён до Валдая и назывался Валдайским, а с 1703 года, после ос­нования на берегах Невы нового города, -Санкт-Петербургским, с 1914 года - Петро­градским, с 1924 года - Ленинградским шоссе. Вот сколько было наименований у шоссе, по ко­торому ежедневно тысячи зеленоградцев от­правляются в столицу и обратно.

По этой дороге скакали на лошадях, ездили на тройках в экипажах, ходили босиком или в лаптях. Когда ещё не было железной дороги, пу­тешествовали на лошадях по почтовым трак­там, медленно, с неизбежными остановками в пути. С середины XVIII века всё более использо­валась почта как средство передвижения. Поч­товыми называли казённых лошадей, которых меняли на почтовых станциях. Все главные до­роги государства Российского были размечены вёрстами. Почтовые станции располагались че­рез каждые 18-25 вёрст. Первая станция из Москвы в сторону Петербурга размещалась в Чёрной Грязи. Сейчас здесь расположена Черногряжская больница. Этот путь, из одной сто­лицы в другую, преодолевался за 5-6 суток. Ско­рость движения летом была 8 вёрст в час, зимой по санному пути - 10 вёрст.

С 1816 по 1834 год строилось первое шоссе между обеими столицами. По нему стали хо­дить дилижансы, и всё расстояние преодолева­лось за 4 дня. Для современников это казалось чудом. Тракт во всём Подмосковье был самым оживлённым. На станции Чёрная Грязь содер­жалось 100 лошадей. Построенное в конце XVIII века здание станции и ныне не лишено величавости. Его нижний этаж был обработан рустовкой. Эту почтовую станцию современни­ки называли «дворцом». В 1941 году она была сильно повреждена, но вскоре восстановлена с некоторыми декоративными упрощениями.

Если раньше многие деревни располагались вдоль рек, то с появлением столь оживлённого тракта деревни стали возникать по обеим сто­ронам дороги. Жители могли предложить путе­шественникам свой товар, подковать лошадь, потерявшую в дороге подкову, починить уп­ряжь, поставить самовар и дать возможность пообедать проголодавшемуся путнику. Разви­валось кузнечное, шорное и другие ремёсла. Кто знает, что заставило одного из путешеству­ющих остановиться в дер. Ржавки, в доме по другую сторону дороги от нынешнего Зелено­града, в доме крестьянина. Как всё в точности происходило, сказать трудно. Но что-то напуга­ло этого путника и заставило закопать в землю свои деньги: медные пятаки и серебряные руб­ли, отчеканенные во времена правления Елиза­веты Петровны, Петра III и Екатерины II. Этот клад монет был найден в мае 1981 года при земляных работах на картофельном поле. Клад состоял из 546 медных пятаков и 17 серебря­ных рублей.

Когда-то, в первых десятилетиях XX века, ра­ди развлечения приходили деревенские маль­чишки считать машины к дороге, сколько их проедет в одну и другую сторону. Теперь, в на­чале XXI века, сделать это, не прибегая к техни­ческим средствам, практически невозможно. Ленинградское шоссе остаётся одной из самых интенсивных по ритму движения трасс.

Существовавшая на переломе XVIII и XIX ве­ков в России сеть естественных путей и про­стейших грунтовых дорог уже не могла удовле­творить возрастающие потребности сельского хозяйства и развивающейся промышленности в перевозках. В 1843-1851 гг. велось строи­тельство железной дороги Петербург-Москва. Тогда это была самая большая в мире по протяжённости железная дорога. Для обще­ственного пользования дорогу открыли 1 нояб­ря 1851 года. По своему значению для России во всех отношениях Николаевской железной дороге принадлежит по праву первое место.

В поезде было пассажиров: 1-го класса - 17, 2-го - 63, 3-го -112. В вагонах 1-го класса стояли кресла, 2-го класса - диваны, спинки которых переворачивались, давая возможность пассажи­рам сидеть лицом вперёд по ходу движения по­езда. В вагонах 3-го класса были установлены деревянные скамьи для сидения. Поезда ходили со скоростью 37 вёрст в час, совершая весь пе­реезд из Петербурга в Москву за 18 часов.

Магистраль строилась в тяжелейших услови­ях. Тысячи безвестных крестьян-строителей погибли от холода, голода и болезней: цинги, холеры, тифа. В Алабушеве жили и работали поляки, арестованные за участие в революци­онных выступлениях. Строители жили в зем­лянках или шалашах, покрытых берёзовой ко­рой. Вынести такие условия смогли не все, мно­гие умирали. У полотна железной дороги ког­да-то видны были могилы поляков.

Название сельца Крюково, сгоревшего и пе­реставшего существовать при помещике Мить-кове, не только перешло его усадьбе, но ещё раньше дало имя построенной на железной до­роге станции. Позже и сама усадьба (уже при­надлежавшая помещику Рахманову) перестала существовать, однако название «Крюково» не только уцелело благодаря станции, но и шагну­ло через железную дорогу, дав имя пристанци­онному посёлку. Сегодня это имя наследовано новым, самым крупным районом Зеленограда («новым городом»). Название это известно ещё с XVI века. По-видимому, оно получило его от своего владельца (истории известны бояре, имевшие прозвище Крюк).

Ст. Крюково, ранеее Крюковская, была вто­рой станцией из Москвы в сторону Петербурга (первая - ст. Химки). Выглядела она в те време­на совсем не так, как сегодня.

К стоявшим по обе стороны железной доро­ги двум деревянным двухэтажным зданиям подступала зелень цветущих кустов. Подъезд­ные пути были уложены булыжником, для ло­шадей устроены коновязи из рельс. Воду для за­правки паровозов подавали из озера-водокач­ки,   специально   вырытого   на   р.   Сходне, сохранившегося до настоящего времени (ны­нешнее озеро на остановке «Октябрьская» -граница 10 и 11-го микрорайонов).

Освещался вокзал керосиновыми лампами. В здании вокзала, на московской стороне, стоял иконостас и проводились каждую субботу бо­гослужения. Позже на ст. Крюково выстроили заезжий двор, трактир, лавку, пекарню и гости­ницу на 6 номеров. До ст. Крюково из Москвы стали ходить первые пригородные поезда. Ус­лугами поездов не могли пользоваться крестья­не, так как билет Крюково-Москва стоил 41 ко­пейку. Столько мужчина мог заработать за день на покосе, а женщина за два дня на других работах. Поэтому в случае необходимости в Москву они шли пешком.

Николаевская железная дорога, как её име­новали до 1923 года, сыграла значительную роль как средство передвижения и связи боль­ших городов, а также создала целую армию же­лезнодорожников.

С середины XIX века при ст. Крюково стали расселяться рабочие-железнодорожники: коче­гары, стрелочники, кондукторы, обходчики, грузчики и другие служащие этого профиля. Все новости из обеих столиц узнавали от при­бывших железнодорожников. Здесь же их и обсуждали, прогуливаясь вдоль платформ, луз­гая семечки.

Постепенно пос. Крюково стал расширяться, а население - увеличиваться. Ранее самостоя­тельные деревни Каменка и Скрипицыно сли­лись с новым посёлком. Исчезли уже в начале XX века перелески, отделявшие эти деревни. Сейчас никто не вспомнит, как, отправляясь на станцию или обратно, люди по дороге собира­ли грибы на жарево для ужина.

Подорожали земли вдоль железной дороги, а также и вблизи ст. Крюково. Предприимчивые люди стали строить в окрестностях станции да­чи и летом сдавать их москвичам. Оживилась жизнь и в бывших усадьбах. Гости и хозяева приезжали на пригородном поезде до ст. Крю­ково, а из усадеб к определённому времени для встречи подавались экипажи.

Станция Крюково связана с именами выда­ющихся людей.

Так, в апреле 1885 года в Воскресенск (ныне г. Истра) для работы врачом отправился на дачу в Бабкино А. П. Чехов: «Я буду жить в помещи­чьей усадьбе... имение А. С. Киселёва». Он вы­шел на ст. Крюково, отыскал свободного извоз­чика и продолжил свой путь к месту назначе­ния, в город Воскресенск, озираясь и любуясь окрестностями нашей земли. Очевидно, этим же путём добирались и его домочадцы.

Ст. Крюково была знакома и А. А. Блоку. Он приезжал в санаторий «Крюковский» навес­тить свою мать. Санаторий располагался в трёх верстах от станции, рядом с дер. Баранцево.

В этом же санатории отдыхал В. Г. Королен­ко. Санаторий ныне не существует, от былого величества сохранились лишь вспомогательные постройки да небольшой участок старой доро­ги, обсаженный деревьями по обеим сторонам.

Мужчины расторопны, учтивы, неглупы

Женщины недурны

Кто краснодеревщик, а кто и краснокирпичник

Некогда зеленоградская территория по ад­министративно-территориальному делению относилась к Звенигородскому уезду Москов­ской волости, позже, с 1923 года, она называ­лась Ульяновской, и каждый раз менялись её границы.

В архиве найдены сведения, характеризую­щие наш уезд.

«Звенигородский уезд:

Главное упражнение жителей состоит в хлебопашестве и скотоводстве, но скота и птиц за малоимением хлеба держат понем­ногу; ездят в степные места за хлебом, во­зят из найму в отдалённые города и на ярмонки разные товары; живущие близ Моск­вы-реки и Истры гоняют плоты, отходят по паспортным для извозчничества и для ра­бот на фабрики и занимаются разными ма-стерствами.

От частого же их в городах и разного рода с людьми обращения расторопны, учтивы и не глупы. По недурному же местоположению земли и по чистому воздуху крепки и здоровы, росту среднего.

Зимою прядут лён и шерсть, из коих ткут как для своего обиходу, так и на продажу, холст и сукна».

«Московский уезд:

Поселяне же, а особливо живущие поблизос­ти Москвы упражняются в сажении огородных овощей, как то свеклы, моркови, редьки, луку, чесноку, огурцов, капусты и картофеля, так что во многих селениях почти все поля обра­щены в огороды, много также имеют плодови­тые сады и торгуют яблоками, смородиной и прочими плодами.

Женщины собою недурны, управляются ле­том в полевых работах, полонии в огородах и собирании ягод и получают от того немалую прибыль; также торгуют молоком и ящами».

А какие же промыслы здесь развивались?

Самым ранним, известным ещё с XVIII века, был столярный промысел. Центром его ста­ла дер. Лигачёве Этот вид ремесла распростра­нялся по окрестным деревням и сёлам. Если нынешних старожилов, выходцев из деревень и сёл, которые были на месте Зеленограда, спро­сить, чем занимались их деды, то они ответят -столярничали. Здесь жили столяры-красноде­ревцы, резчики. Мебель изготовлялась наивыс­шего качества. В каждой крестьянской семье пять, шесть, а то и семь поколений занимались столярным делом. Опытный столяр передавал свои знания ученикам-подмастерьям, которые жили здесь же, в столярной мастерской. В од­ной деревне изготовляли крупноделы: шкафы, буфеты, в другой кривьё - стулья, кресла, в тре­тьей, например в Каменке, щепной товар - ло­паты, стульчики детские, кадочки. У каменско-го мастера Петра Петрова учились крестьяне деревень: Савёлки, Ржавки, Рузино, Брёхово и др. В 1890-х годах у столяров жили работники за 30-70 рублей в год. Хороший резчик получал 80 рублей в год.

В начале XX века стали создаваться артели в деревнях, объединяя ремесленников. Самой большой стала Лигачёвская столярно-мебель-ная артель. Мебель изготавливалась на заказ по импортным образцам, вывозилась в Москву на возках и выдавалась за французскую или немец­кую. Спрос на эту мебель был всегда огромен.

Сырьё для производства покупали повсюду: в Москве, Нижнем Новгороде и других местах. В Лигачёве был свой маленький фанерный за­вод. И не случайно рядом с Лигачёвом в пос. Сходня появился в начале 1920-х гг. свой ме­бельный завод, объединивший существовавшие тогда артели. Ныне это огромный мебельный комбинат, обеспечивающий мебелью многие регионы России. Это пример того, как тради­ции не исчезают.

Славилось также в нашем краю и производ­ство кирпичное. Почва в наших местах глинис­тая, особенно это заметно после дождя. Ис­пользуя залежи местной глины, предприимчи­вые люди стали развивать здесь изготовление кирпича. Несколько кирпичных заводов было в Крюкове и Андреевке. Самыми известными были два завода И. К. Рахманова. До сих пор в фундаментах старых домов снесённых деревень можно найти кирпич с клеймом «И. К. Рахмановъ. Крюково».

Кирпичные заводы работали от первых тёп­лых весенних деньков до первых заморозков. Основной рабочей силой были сезонные рабо­чие. Работники кирпичных заводов жили в ба­раках. Техника производства была очень при­митивной. Из глины и песка, поливая их водой, готовили смесь, мяли её босыми ногами, затем раскладывали в металлическую форму и «сы­рец» отправляли в сушильный сарай. Рахманов на своём заводе проложил узкоколейку. По ней рабочие возили в сушильный сарай «сырец» в вагонетках, в которые впрягали лошадей. По­сле просушки «сырец» отправляли для обжига в печь, которую топили торфом. После обжига кирпич складывался в штабеля, где он остывал. Этот кирпич стал особенно востребован после пуска железной дороги, вдоль которой скупа­лась земля и строились дачи.

Крестьяне нашего края из-за малоземелья не могли кормиться от земледелия. Большинство из них подряжались к извозу - на отхожий промысел.
Они перевозили грузы либо пассажиров с использованием своих лошадей. Это оставалось востребованным на протяже­нии долгих лет, и даже появление железной до­роги не повлияло на исчезновение такого вида услуги, чему сопутствовала близость Петер­бургского тракта и ст. Крюково. Некоторые из крестьян уходили на заработки в Москву, нани­мались на заводы и фабрики.

В череде столетий наступил XX век.

Страсть: свергать (царей)...

...ликвидировать (безграмотность)

...рушить (церкви)

Очевидцы рассказывали, что свержение са­модержавия в феврале 1917 года нашло горя­чий отклик со стороны местных рабочих, крес­тьян и интеллигенции. Весной и летом 1917 го­да в Сходне и Крюкове прошли большие де­монстрации, митинги, в которых приняли уча­стие крестьяне окрестных деревень.

Накануне Октябрьской революции многие местные крестьяне уже поддерживали больше­виков и требовали передачи власти Советам. В Сходненской волости в начале ноября власть взял в свои руки революционный штаб мест­ной милиции, в это же время создаётся волост­ной Совет. Первый год жизни молодой Совет­ской республики был сложным и неопределён­ным. Голод, разруха, болезни, внутренние про­тиворечия, гражданская война - всё это при­шлось пережить людям того поколения.

Постепенно жизнь стала входить в мирное русло. После 1917 года на землях бывшего Рахма-новского имения (сейчас на этой территории расположены 8 и 9-й микрорайоны) существо­вала сельскохозяйственная артель. Её организо­вали рабочие-железнодорожники. Все работа­ли на производстве, а в свободное время - на земле. В тяжёлые годы гражданской войны, чтобы прокормить свои семьи, они выращива­ли здесь картошку, огурцы, помидоры. Работа­ли кто сколько мог. Первый год землю обраба­тывали вручную, потом появилось 5-6 лошадей, а позже и трактор «Фордзон». По отработанно­му времени делили полученный урожай. В кон­це 20-х годов артель представляла собой уже образцовое молочно-земледельческое хозяйст­во. Впоследствии на его основе возник колхоз «Крюково-Голубое».

По всем деревням началась ликвидация не­грамотности. До Октябрьской революции в Крюкове была одна начальная железнодорож­ная школа (1908 г.). В 1918 году на её базе на­чала развиваться школа 2-й ступени. В 1934 го­ду было построено новое здание и создана средняя поселковая школа. До 1941 года в пос. Крюково работали две средних школы, в них было около 1500 учащихся. Начальные школы были в деревнях: Горетовка, Жилино, Каменка, Ржавки. В 1924-1925 гг. комсомольцы дер. Ан-дреевка открыли избу-читальню.

Ещё раньше комсомольцами посёлка был ус­троен клуб в сарае бывшего помещика Рахма­нова. Клуб стал центром общественной и куль­турной жизни. Рядом была сделана площадка для занятия физкультурой. При клубе работал драмкружок.

В 1924 году комсомольцы создали в Крюкове первый отряд юных пионеров (40-50 человек).

Лечебных учреждений в посёлке не было. Всё население обслуживалось Рукавишниковской больницей. Только в 1932 году было построено деревянное здание, где размещалась амбулато­рия для железнодорожников ст. Крюково.

1929 год - год повсеместной коллективиза­ции. В каждой деревне стали создаваться кол­хозы. Так, в сентябре в дер. Матушкино был ор­ганизован колхоз «Пчёлка». Позже создан кол­хоз в дер. Савёлки - «Имени VI съезда Советов». В 1930 году крестьяне деревень Ржавки, Савёл­ки и Крюково-Голубое объединились в колхоз «Животновод».

Жизнь людей стала переходить в социалис­тическое русло, менялось сознание, искореня­лось всё старое, прежнее. Рушились храмы, гос­подствовала коммунистическая идеология, она прочно входила в сознание людей. Однако провозглашённые принципы социальной справед­ливости, свободы и равенства на деле оберну­лись социальным крахом, обрушившимся на страну к концу XX столетия.

Но до этого будут другие важные события.


Назад